лаженным островам, будучи в
  полном уме и превосходном здравии. Это было впечатляющее чудо, о котором
  всегда будут помнить те, кто получил привилегию стать его свидетелем.
   - Незабываемое событие, Ди! - вступил в разговор учитель Суень. - Я
  присутствовал. Настоятель послал за старейшинами и, сидя на своем троне,
  более двух часов читал вдохновленную Небом проповедь. Затем он скрестил
  руки, закрыл глаза и испустил дух.
   Судья покачал головой. Похоже, юный поэт бредил под воздействием
  алкоголя. Разве что его слова были эхом злых сплетен, думал он. А вслух
  произнес:
   - Подобное чудо должно вызвать зависть у других сект. Не пытались ли
  буддийские чернорясники бросить на него тень своими предвзятыми
  толкованиями?
   - Это меня ничуть бы не удивило, - заметил отец настоятель.
   - В любом случае, - продолжил начальник уезда, - если недоброжелатели
  ведут свою жалкую игру, достаточно вскрытия, чтобы их разоблачить. Следы
  насилия различимы даже после бальзамирования.
   Улыбаясь, учитель Суень сказал:
   - Будем надеяться, что до этого никогда не дойдет. Мне пора вернуться к
  своим работам. Но раньше я хочу показать вам портрет кота, сделанный
  Нефритовым Зеркалом.
   Судья подавил вздох. Поблагодарив настоятеля за его любезный прием, он
  последовал за даосским ученым. Проходя мимо стола для артистов, он сказал
  Тао Гану:
   - Дождись меня в коридоре. Я ненадолго.
   Учитель Суень повел его боковым переходом,