пила в сцене с медведем, загримировавшись на свой вкус.
  Господин Куан не увидел в этом ничего плохого, выгода же была двойная, и он
  охотно согласился. Она не участвовала в репетициях с монахами и предоставила
  нам разъяснить этим недотепам, как вести себя на сцене. Мо Моте также нам
  мало помог.
   - Вы думаете, они были раньше знакомы?
   - Не знаю. Когда они вместе, то ссорятся беспрестанно. Сегодня вечером
  она загримировалась под барышню Пао. Куан спросил, почему; она ответила, что
  знает, что делает. Видя, что вы входите в нашу уборную, он решил, что Нгеуян
  таким образом нарушила закон, и вы ведете следствие. Вот и вся история, но
  никому не говорите, что я вам рассказала!
   Судья обещал. И все-таки ничего не прояснилось, - подумал он. Напротив.
  Он встал, чтобы распрощаться с актрисой, но едва поднялся, его затошнило.
  Дав ей знак оставить его одного, он бросился к ночному столику, и его
  вырвало.
   Вымыв лицо и расчесав бороду, он почувствовал себя лучше. Голова больше
  не кружилась, боль совершенно прошла. Выпив последнюю чашку чаю, он позвал
  барышню Тин.
   - Я вас покидаю, - сказал он, улыбаясь. - Еще раз спасибо за ваше
  своевременное вмешательство. Если когда-нибудь вам понадобится помощь,
  обращайтесь ко мне. Я никогда не забываю оказанных мне услуг.
   Барышня Тин опустила глаза, потом, внезапно подняв голову, сказала:
   - Благородный судья, я нуждаюсь в вашем совете по сугубо личному вопросу.
  Мне не совсем удобно, но ведь вы,