льным урчанием.
   Судья вздохнул. Его достоинство жестоко пострадает, когда он выберется из
  укрытия, но лучше обойтись раненым самолюбием, чем быть растерзанным
  страшным зверем. Только он собрался обнаружить свое присутствие, как к
  своему смущению увидел, что барышня Нгеуян снимает платье. Лучше было
  дождаться, пока она наденет ночную рубашку. Он уже собирался прикрыть дверцу
  шкафа, но остановился: худые обнаженные руки актрисы были скорее мужскими,
  местами их покрывали темные волосы. На левой был виден длинный красный
  рубец.
   Когда упавшее платье обнажило юношескую грудь, судья кашлянул, прочищая
  горло, и сказал:
   - Я ваш уездный начальник. Мое присутствие здесь объясняется
  недоразумением.
   Увидев, что медведь вновь приближается, он торопливо добавил: -
  Послушайте, отзовите этого зверя!
   Мнимая Нгеуян ошеломленно взирала на неожиданного гостя.
   - Можете выбраться из шкафа. Он вас не тронет, - сухо произнесла она.
   Судья приблизился к креслу у стола, не спуская глаз с огромного
  животного.
   - Ну, садитесь же! - нетерпеливо воскликнул его хозяин, - Я же говорю,
  что вам нечего бояться.
   - Возможно, но я предпочел бы, чтобы вы его привязали. Сняв парик, юноша
  прикрепил толстую цепь к ошейнику медведя, а другой ее конец пропустил через
  кольцо, вделанное в оконную раму. Щелчок висячего замка показался судье
  самым гармоничным звуком, который он коща-либо слышал. С облегчением
  опустился