азил:
   - Мой отец был чрезвычайно добросовестным человеком. Он никогда не
  позволил бы себе выступить с официальным ходатайством, не будучи твердо
  уверенным во всех фактах. А во время последних встреч Нефритовое Зеркало
  ничего ему не говорил. Кроме того, настоятель приближался к своему
  семидесятилетию, голова его не всегда сохраняла ясность, и, может быть,
  воображение заставляло его видеть то, чего на самом деле не существовало.
  Поэтому-то мой отец решил ничего не предпринимать, не удостоверившись
  сначала в обоснованности этих подозрений. Он даже не хотел посоветоваться с
  учителем Суенем, пока не получит хоть намека на доказательство. Но, к
  несчастью, отец вскоре заболел и умер, обязав меня, уже будучи на смертном
  одре, приехать сюда и тайно провести расследование.
   Судья вздохнул.
   - После его кончины, - продолжал поэт, - я в качестве старшего сына был
  вынужден сначала заняться семейными делами. Так прошло несколько месяцев, а
  потом возникли споры из-за имений, которыми мы владеем, и мне пришлось вести
  долгий процесс. Короче говоря, минул год, прежде чем я смог приступить к
  своему расследованию, и вот уже две недели, как я здесь, правда, признаюсь,
  так и не сдвинувшись с мертвой точки. Здесь умерли три девушки, но, как вы,
  наверное, знаете, в архивах монастыря есть бумаги, дающие вполне
  правдоподобное объяснение их смерти. Что касается кончины Нефритового
  Зеркала, то моим поискам очень помешало