Паолы де Тарцини
  удивленно взлетели вверх - Андрей это заметил. Паола сказала что-то Лучии и
  пошла к выходу.
   - Ну, вот. Я готова, - сказала она, останавливаясь возле стойки.
   - С вашей напарницей все в порядке?
   -Да.
   - Мне показалось, ее что-то удивило?
   - Нет, это... - на секунду Паола замялась, - это личное.
   - Понятно, - кивнул Андрей. Хотя на самом деле ему ничего понятно не
  было.
   Через секунду они вышли из зала.
   Чего Паола не сказала Андрею, так это то, что последние три года они с
  Лучией обедали в книгохранилище библиотеки - рядом со стеллажами по
  философии. И честно говоря, ей нравились эти минуты, - когда Лучия
  тараторила сквозь набитый рот, выдавая последние новости о знакомых со
  скоростью сто слов в минуту. Она любила сидеть за маленьким столиком рядом с
  книгами Сенеки и Сартра и, глядя на пухлые тома Гейне, уплетать толстые
  макароны ("макаронки"- как называла их Лучия) с острым томатным соусом. Этот
  соус готовила ее мать. А в конце обеда они неизменно выпивали по чашке
  капуччино или цейлонского чая.
   Но сегодня Паола де Тарцини спускалась по крыльцу библиотеки с твердым
  намерением отобедать с мужчиной, которого впервые увидела три часа назад.
  Сейчас ей было плевать на ее любимые макароны с соусом, стынущие на
  маленьком столике рядом с книгами Фрейда. "Все поступки людей определяются
  их подавляемыми сексуальными желаниями", - писал некогда этот австриец. По
  большому счету, он был чертовски