л ласковый голос на ухо Пепе.
   - Пепе Сборца, - укоризненно произнес длинноволосый, - если бы ты поехал
  к Доминику Пальоли, все было бы по-другому. Ты бы спокойно провел этот день,
  а вечером встретился с Тиной. Теперь же ты с ней не встретишься.
   Он ухмыльнулся.
   - Тина Пепе долго ждет, только Пепе не придет... - тихо прошептал "Бьянки
  Гаррота".
   - ...потому что он умрет! - закончил за него длинноволосый.
   Ужас пригвоздил Пепе к месту- Внезапно он понял:
   эти двое читают его мысли! Боже, но кто они?
   Ноги Пепе понесли его к выходу. Пистолет по-прежнему смотрел в грудь
  типа, сидящего за столом.
   - Сиди... как сидишь... - прохрипел Пепе, с трудом выдавливая слова
  пересохшим ртом. Горло его превратилось в проржавевшую трубу, а слова - в
  камни, с грохотом прыгающие по этой трубе.
   - Но куда же ты? - хмыкнул длинноволосый. - Мы же еще не поцеловались,
  фрателло!
   Он встал со стула и сделал шаг в сторону Сборцы.
   И тут Пепе понял, что сейчас он действительно умрет, если промедлит хотя
  бы секунду. Он нажал на курок. Пистолет в его руке прыгнул, грохот выстрела
  раскатился под сводами зала.
   Длинноволосый вздрогнул, словно наткнулся на невидимую стену, и опустил
  голову вниз. Посреди слова "Юви" чернела дыра. Он снова поднял глаза на
  Пепе, и вдруг в них вспыхнула ярость. Всепоглощающая, заставляющая Пепе
  почувствовать, как помимо его воли опорожняется его мочевой пузырь.
   - Я же сказал, что не люблю оружие, - тихо повторил длинноволосый.