почистил зубы, брызнул на себя одеколоном (любил, чтобы
  от него хорошо пахло), причесал мокрые волосы и быстренько облачился в
  мешковатый синий костюм, которому предстояло быть выглаженным либо перед
  концом этого столетия, либо перед концом света - в зависимости от того, что
  наступит быстрее. Завязывая шнурки черных туфель, он подумал, что было бы
  просто замечательно когда-нибудь почистить их. Носил их Григорий уже семь
  лет, они слегка потрескались, зато были очень удобны.
   Молли снова зафыркала во сне, как большое африканское животное, вольготно
  развалившееся в грязи. Без макияжа на нее было страшно смотреть, но в
  темноте, когда Григорий, словно буйвол, с воплями скакал на ней, это его не
  волновало.
   При утреннем свете Молли представлялась олицетворением его поганой жизни.
   Григорием овладел приступ меланхолии.
   Сегодня ему предстоял малоприятный день. Начать с того, что этот
  вундеркинд Климов, заместитель резидента, назначил на утро совещание - в
  последнее время Климов стал просто невыносим. Затем Григорию предстояло
  забрать донесение от важного и загадочного агента по кличке "Свиная
  отбивная" в торговом центре в Мэриленде, что было процедурой опасной и
  утомительной, требующей немалого напряжения. А далее и того хуже: сегодня
  ночью он дежурил в центре связи, что означало сон на раскладушке в подвале
  посольства, который по традиции назывался "Винным погребом", и контроль за
  работой