обные личные знаки, они были
  уникальными, являясь как бы средством тайного общения между агентами и их
  хозяевами.
   Чувство тревоги, охватившее Григория, усилилось, к горлу подкатил комок.
   Профессиональное чутье оперативника, действующего во вражеской стране,
  обострилось до предела. Но ведь так повел бы себя и просто трус. Ему
  хотелось заплакать. Григорий почувствовал, как задрожали колени. "Свиная
  отбивная", что же ты делаешь со мной? Неужели простая небрежность? А может,
  это хитрая уловка, и ты скурвился, обуреваемый алчностью? Такое постоянно
  случалось с агентами.
   Что происходит, "Свиная отбивная"? Самоуверенность снова подвела его,
  убежденный в непогрешимости агента, он полностью положился на него.
  Безнадежный сумасшедший, которого всегда предавали любимые люди! Так было
  всегда, теперь это случилось и со "Свиной отбивной"! Внезапно Григорий
  возненавидел его.
   "Свиная отбивная" был мразью, падалью, дерьмом! "Свиная отбивная" был...
   И вдруг с отчаянием, направленным скорее на то, чтобы избавиться от
  возникшей проблемы, а не решить ее, Григорий обошел машину и остановился у
  другой ее стороны, где дверцы были закрыты. Он огляделся: вблизи никого не
  было. Сунув руку в карман, он вытащил армейский нож швейцарского
  производства, быстро вставил лезвие между резиновой прокладкой и стеклом и с
  силой нажал на рукоятку. Стекло не поддалось. Он снова оглянулся, охваченный
  паническим