на гигантский
  носовой платок, растянутый на вершине горы, заметил какое-то движение по его
  краям, где, наверное, находились окопы. Кровь застучала в висках, гора
  выросла прямо перед ним. Лео бросил взгляд на индикатор угла атаки и
  убедился, что он показывает 30- - как и предписывалось во всех наставлениях.
   Он нажал на гашетку.
   Этот момент Лео любил больше всего. Двадцатимиллиметровые пушки под ним
  задрожали, семь стволов в подвесках под фюзеляжем застучали, как молотилки.
  Он заметил мелькнувшие впереди трассеры, они впивались в гору, уничтожая по
  пути все. Благоговейный, потрясающий момент. Снежные вихри взметались в тех
  местах, где очереди ложились на брезент и окопы.
   Лео стрелял пятисекундными очередями, пока гора перед ним не превратилась
  в настоящий кошмар. Он поднял самолет, слушая в наушниках доклады своих
  подчиненных о произведенных разрушениях в зоне цели.
   И вдруг:
   - Черт возьми. Танго-1, я попал в зону захвата цели какой-то чертовой
  ракеты.
   Лео был уверен, что это Танго-4, голос у него сломался от страха.
   - Танго-4, включи радиоэлектронные помехи, выпусти дипольные отражатели,
  уходи на маневр, уходи... Лео услышал взрыв.
   - Ах, черт, он... он попал в меня, проклятье, полно дыма, ах, дерьмо...
   - Отключи подбитый двигатель, сынок, и уходи вниз. Все в порядке,
  Танго-4.
   Набирая высоту и делая поворот, Лео оглянулся назад. Самолеты его отряда,
  находившиеся внизу, рассредоточились