та.
   - Доктор и доктор Тиокол, моя мать была прекрасным акушером-гинекологом,
  а отец хирургом. Нам предстоит пройтись по всей моей жизни?
   Так они и сделали. Питер коротко отвечал на все эти глупые вопросы типа
  "кто и когда", в глазах его при этом стояла откровенная скука. Но душа
  напряглась, как, впрочем, и всегда, когда вопросы касались юношеских лет,
  его натянутых отношений с отцом, которые привели к исключениям из разных
  школ, к таблеткам снотворного. Теперь он вспоминал об этом времени, как о
  длинном темном тоннеле, из которого он все же выбрался на свет.
   - Да, все эти заведения вы заканчивали с отличными показателями, а
  полученные в процессе тестов оценки...
   - Да, я умный. А диссертацию я защитил на втором году обучения в
  Гарварде.
   - Что же вы такое изобрели?
   Да, это был решающий момент его карьеры. Питер отлично помнил его Ноябрь
  1966 года, прокуренная, мрачная комната в Браттл Холл, которую он делил
  вместе с Майкомде Масто, работающим сейчас психиатром в Оквуде, вблизи
  прекрасного города Дейтон, штат Огайо. В те годы Маик носил длинные, до плеч
  волосы, покуривал травку, читал религиозную литературу, был душой,
  вдохновителем и руководителем зарождающегося в Гарварде антивоенного
  движения. И по этой причине его арестовывали - иногда по два, по три, а то и
  по четыре раза на день. А в это время неуравновешенный Питер месяцами торчал
  в библиотеке, погруженный в депрессию,