деле, всем, чего он достиг, всем, что приобрел, Питер был обязан
  бомбе. Иногда он возвращался мыслями к тому затюканному, отчаявшемуся,
  болезненно одинокому мальчишке, каким был в начальной школе. Ты победил их,
  говорил он себе, гордясь, что стал именно тем, кем хотел, и это было для
  него чрезвычайно важно.
   Всем, что у него было, Питер был обязан бомбе.
   И самое главное, бомба помогла ему получить Меган.
   Питер встретил ее а Англии, где обучался как стипендиат фонда Родса,
  посещая семинары по политологии в Бейллиол-Колледж и изучая вопрос влияния
  системы вооружения на принятие политических решений непосредственно перед
  второй мировой войной. Меган тоже была стипендиаткой фонда Родса, изучала
  гуманитарные науки в Кибл-Колледж после четырех лет учебы в Беннингтоне. Они
  познакомились в Бедлианской библиотеке, задолго до серьезных беспорядков в
  Америке, связанных с вьетнамской войной. Меган была темноволосой еврейкой,
  но Питер сразу понял, что она американка, потому что Меган жевала резинку и
  пускала из нее пузыри.
   - Простите, пожалуйста, - обратился тогда к ней Питер, - у вас
  действительно настоящая американская резинка "Дабл-Бабл"?
   Меган бросила на него равнодушный взгляд. Не улыбнулась, пустила еще один
  пузырь из жвачки. Затем сунула руку в сумочку, извлекла оттуда пластинку
  настоящей "Дабл-Бабл" и толкнула се к нему через дубовый стол, которому было
  триста лет.
   - Кто вы такой? - спросила Меган.