римирения. Поначалу все было хорошо, но на следующее утро все
  снова вернулось на свои места.
   - Это было до или после того, как вы попали...
   - Несколько месяцев спустя. В психушку я попал в июле, когда ушел с
  работы из комитета. Но ничего страшного не было, просто очень сильный
  нервный срыв, вызванный, конечно, тем, что я много работал, и распадом
  нашего брака. Мне стало трудно переносить общество других людей. Провел
  четыре недели в очень уютной палате сумасшедшего дома в Элликотт-Сити, где
  перечитывал собрание сочинений Агаты Кристи и говорил с каким-то невыносимым
  глупцом о моем комплексе Бога. В конце концов, я позволил ему убедить себя,
  что я вовсе не божественная особа.
   Агенты даже не улыбнулись при этих словах, они не уловили его нервозности
  и снова сменили тему.
   - А теперь вернемся к Майку Грину...
   И они стали задавать свои заковыристые вопросы, стараясь то ли прощупать,
  то ли подловить Питера. Но борьбы умов из этого не вышло, Питер даже
  почувствовал себя немножко Раскольниковым - существом высшего порядка,
  "человеком нового типа". Они плели свои ловушки, а он ускользал из них,
  превращая агентов в своих явных врагов. Они не могли ухватить его и сами
  понимали это, но когда подошли близко к разгадке, то ничего не поняли, не
  разгадали Питера. Будь у них время, возможно, они и смогли бы расколоть его
  и узнать... узнать это, но времени у них не было. А еще Питер заметил, что
  теперь