сь и прошу только,
  об одном - дайте мне шанс исправить нанесенный вред. Дайте мне время
  доказать, что я не совсем пропащий. Если же я не сумею этого сделать, то с
  радостью вернусь на Родину или, если товарищ Климов сочтет нужным, займу
  менее ответственную должность.
   Лижи ему ботинки, подумал Григорий, лижи. Ему это понравится.
   - Ах! - презрительно фыркнул Климов. - Сейчас не старые времена, никто не
  собирается пристрелить тебя, Григорий Иванович Арбатов! Мы просто хотим,
  чтобы ты исправился, как и обещаешь.
   - Я исправлюсь, - выдавил из себя Арбатов, и по его лицу пробежала тень
  облегчения. Он потупил взгляд, понимая, что скулеж сработал и на этот раз.
   Молодые сотрудники из аппарата посольства смотрели на него с нескрываемым
  презрением, Григорий чувствовал на себе их колючие взгляды. Но ему было
  наплевать, он даже готов был расплакаться от радости. Теперь у него есть
  время.
   От недостатков Арбатова участники совещания перешли к другим вопросам.
   Григорий, словно став новым человеком, внимательно слушал, даже
  старательно делал записи, что было так непохоже на прежнего, наглого и
  ленивого Арбатова.
   На самом деле он просто несколько раз написал в своем блокноте: "У этого
  маленького засранца еще задымятся пятки".
   Покидая совещание, Григорий почувствовал, что кто-то догоняет его.
   - Тата! Тата, подожди!
   Он обернулся на голос, зная, что увидит пышные формы своего единственного
  настоящего