тоящего друга. К нему подлетела Магда Гошгарьян.
   - Тата, дорогой, тебе не кажется, что ты слегка переборщил?
   Магда была еще одним представителем старой гвардии. Дядя ее был
  генералом-артиллеристом, что пока еще спасало ее от нападок Климова.
  Неряшливая, некрасивая женщина, чрезмерно увлекающаяся косметикой, сильно
  пьющая, любительница западных танцев. Она даже посещала дискотеки в
  Джорджтауне, когда считала, что за ней не следят. Магда осталась
  единственным его другом, после того как Климов сослал Данилу Иссовича в
  Краков, а старого Пашу Влетнакова - в Эфиопию.
   - Дорогая, ты даже не представляешь, как противно спасать собственную
  шкуру, - сказал Григорий. - Наши молодые ублюдки презирали меня? Пусть. Это
  еще цветочки. Я не остановлюсь перед тем, чтобы лизать ему ботинки. Я их
  даже съем.
   Намажу маслом и съем, если только это поможет мне еще хоть на день
  задержаться на Западе.
   - Ты плохой коммунист, Тата.
   - Нет, я отличный коммунист. Просто я плохой шпион.
   - Есть какие-нибудь новые американки-толстушки, Тата?
   Это ласковое прозвище, которым Магда называла Арбатова, как он и говорил
  Молли Шройер, было взято из народной сказки четырнадцатого века. Ее герой
  князь Таташкин, благородное сердце, проник в уральские пещеры, чтобы
  сражаться с Колдуньей вечной тьмы. И сражался он с ней много лет, ослабевая
  к вечеру и вновь набирая силу к утру. Эта трогательная сказка