казка вызывала у
  Григория слезы, хотя он и понимал, что, называя его Тата, Магда просто
  иронизирует.
   - Да, - вздохнул Григорий, - есть сейчас одна неплохая девушка, хотя
  иногда она говорит, как дитя. Кстати, ты-то что тут делаешь? Разве ты не
  дежурила ночью у шифровальщиков? Почему ты не дома в постели?
   - Да, я дежурила в "Винном погребе", Тата. Но совещание началось рано, а
  мне нужно было кое-что обсудить с молодым Климовым. Эта новая сучка из
  аппарата, похоже, положила глаз на мою квартиру.
   - Блондинка? Я бы отправил ее на костер. Ненавижу молодых, особенно
  молодых и красивых.
   - Я тоже их ненавижу. Жуткие питомцы Горбачева. Маленькие крысы,
  проматывающие все, что создано нами. Но, Тата, ты должен пообещать мне, что
  будешь осторожным. Кто же станет сражаться с Колдуньей вечной тьмы, если
  тебя отошлют домой? И с кем я тогда смогу поговорить? Со стенами?
   Но Григорий не слушал ее, занятый собственными мыслями.
   - Знаешь, Магда, этой ночью я видел тебя во сне. Я услышал, как ты зовешь
  меня, и проснулся.
   - Скабрезный сон? Наверное, с непристойностями и извращениями в западном
  духе?
   - Нет, говорю же тебе, кошмарный сон. Жуткий, какие-то пещеры, как будто
  я на самом деле этот чертов князь. Помню пальцы на моем горле и чье-то
  горячее дыхание. Кошмар. Колдунья вечной тьмы. Магда рассмеялась.
   - Григорий, ты просто дурак. Это же прекрасная сказка. А вокруг тебя
  мрачная реальность,