- Григорий, не сюсюкай. Ты же знаешь, я этого не люблю!
   - Молли, пожалуйста, мне не к кому больше обратиться. На этот раз чертов
  Климов действительно прижал меня. Он жаждет моей крови. Я еще не попадал в
  такую ужасную ситуацию. Боже, дорогая, они собираются отправить меня домой.
   - Григорий, ты тянешь эту волынку уже несколько месяцев. С того момента,
  как мы познакомились.
   Григорий захныкал. Его боль и испуг, пущенные по телефонным проводам,
  должно быть, усилились и вызвали жалость в Молли. Григорий почувствовал, что
  она размякла, и усилил нажим.
   - Пожалуйста, прошу тебя, дорогая. Не дай мне погибнуть. Ты должна
  что-нибудь добыть для меня. Только побыстрее, что-нибудь важное, чем бы я
  мог заткнуть им глотки. Только не всякие мелкие сплетни и слухи, это они
  могут вычитать из "Пост". Нет, Молли, если ты любишь меня, если боишься за
  меня, если у тебя осталось хоть немного нежности к бедному Григорию
  Арбатову, пожалуйста, прошу тебя, моя Молли, пожалуйста, помоги мне.
   - Боже, да ты просто негодяй, - ответила Молли, с трудом удерживая смех.
  Совсем стыд потерял, какая мерзость!
   - Прошу тебя, - снова взмолился Григорий.
   - Позвони через несколько дней.
   - Через несколько дней я буду на пути в Латвию или в какое-нибудь другое
  ужасное место.
   - Но здесь нет никакой Латвии, Григорий.
   - Вот я об этом и говорю. Пожалуйста, Молли, Ерошу тебя, сегодня к
  вечеру.
   Я позвоню в четыре.
   - Да ты на