ийство, выплачивает вдове что-то вроде пенсии. Ну, ты, наверное,
  знаешь - посылает ей несколько долларов в неделю, помогает платить за
  продукты или ботинки детям. Понимаешь, да? В Чикаго в конце тридцатых такое
  пособие получали около сорока вдов.
   - Вы сказали, что я имею к этому какое-то отношение.
   - Верно, черт возьми, - рассмеялся Кэпп. - Знаешь, не привык я так
  долго болтать. Это вызывает жажду. И уж совсем не привык к "королям и
  лордам", или как его там?
   - "Палата лордов".
   - Да-да. Я уже чувствую, как мне дало по мозгам, а ведь это всего лишь
  третья порция?
   - Да.
   - А давай-ка по четвертой, а?
   Мы снова заказали, и он сказал:
   - Да, двадцатые годы... славное было времечко. Мы организовались
  быстрее, чем легавые, вот что главное. Мы постоянно опережали их на один
  шаг. Пока нас не начали шерстить насчет подоходного налога, и, скажу тебе,
  это было самое настоящее свинство. Жульничество чистой воды. Вот уж кого я
  не уважаю, так это федеральное правительство - если уж нельзя прихватить
  человека законным путем, то нельзя, и нечего тут хитрить. К тому же, кто в
  этой поганой стране когда-нибудь по-честному заполнял декларацию о доходах?
  По крайней мере до той поры. - Он покачал головой. - Нет, у меня к этим
  гадам ни капли уважения, потому что они сами же и нарушают законы. Так или
  иначе, но мы сколотили организацию и целых тринадцать лет дела