их проблем. И все притихли. Об этом много писали в сороковых
  годах. И тут раз! - несколько лет назад в Аппалачине собирается сходка. Я
  читал в газетах - все были потрясены. Как будто никто не догадывался, что
  организация еще существует. Правда, теперь она называется синдикатом, и
  публика решила, что все несерьезно, понимаешь? А тут какой-то тип, который
  владеет заводом по производству прохладительных напитков, вдруг собирает у
  себя дома шестьдесят пять человек, и все словно с ума посходили.
   - Этот Аппалачин совсем рядом с Бингхэмптоном, - сказал я. - Мне тогда
  было лет восемнадцать, и мы с ребятами ездили на машинах посмотреть на дом
  Барбары. Кажется, там все и было?
   Кэпп снова рассмеялся.
   - Теперь ты меня понял? Господи боже мой, зеваки! Люди больше не верят
  в это. Было время - да хотя бы в тех же тридцатых, - когда народ держался от
  таких мест подальше, потому что боялся, что дело может кончиться стрельбой.
  А теперь столько лет все тихо и пристойно, что уже даже дети ездят поглазеть
  на этот дом. - Он грустно покачал головой. - Просто не верится. Да, а ведь
  было время, когда стоило кому-нибудь только шепнуть, что в городе появились,
  скажем, ребята Дженны, как мирные граждане запирались на все замки и
  заползали под кровати. А когда в пятьдесят седьмом шлепнули Анастасию, тоже
  никто не поверил. В "Дэйли ньюс" была фотография, где он лежит на полу
  парикмахерской с пятью дырками