- Я махнул
  официанту и почувствовал, что руки меня плохо слушаются. - Он никогда мне
  ничего не говорил. Я был его сыном. Когда мать умерла, он меня вырастил.
  Меня и Билла, не делая между нами никаких различий.
   Я замолчал, потому что чувствовал - еще чуть-чуть, и расплачусь. Когда
  официант принес виски, я одним глотком осушил свой бокал и попросил еще.
   - Они знали, что я скоро выхожу, - Кэпп насмешливо прищурился. - А
  увидев Уилла Келли в городе, запаниковали по-настоящему. И решили, что пора
  избавиться от Келли и его сыновей. Они не могли рисковать и оставлять в
  живых символ, который столько значит. - Он кивнул. - А это до сих пор значит
  многое.
   Я передал ему зажженную сигарету и закурил сам. Подошел официант с
  нашим заказом. Держа сигарету в правой руке, Кэпп левой взял бокал и вдруг,
  вскрикнув, уронил его на стол. Лицо его резко осунулось и побледнело.
   - Господи, - простонал он, - я совсем забыл про руку.
   - Дайте взглянуть.
   Рука посинела и распухла, а опухоль стала совсем лиловой.
   - Черт с ним, потом доскажете. Вам надо к врачу.
   - Я же ничего не чувствовал, - удивленно сказал он. - Пока не взял
  бокал.
   Официант с раздраженным видом вытирал салфеткой залитую виски клетчатую
  скатерть. Мы расплатились, вышли в вестибюль и узнали у портье адрес
  ближайшего врача и как туда добраться. Оказалось, что это совсем рядом, на
  той же улице.
   Осмотрев