нам подошел хозяин похоронного бюро и поинтересовался, не желаем ли мы,
  чтобы он произнес небольшую прощальную речь? До этого момента я и не
  подозревал, что у человека может быть столь вопиющее отсутствие такта. Я
  холодно посмотрел на этого наглеца и сказал:
   - Нет, ни за что.
   После похорон я поставил машину Билла в платный гараж и договорился об
  обслуживании. Теперь она была моей, но я не имел права ее водить, пока она
  не была перерегистрирована на мое имя, что, впрочем, не должно было занять
  много времени. Никто не имеет права разъезжать на машине, зарегистрированной
  на имя умершего.
   Дядя Генри вернулся в отель вместе со мной.
   - Когда собираешься домой?
   - В Бингхэмптон? У меня там больше нет дома.
   - Если хочешь, живи у нас. Твоя тетушка Агата будет очень рада.
   - Я сейчас вернусь, - сказал я, заперся в ванной и заплакал как
  ребенок. Мне и хотелось вновь стать маленьким. Пол ванной был выложен
  мелкими шестиугольными кафельными плитками. Я посчитал плитки, чтобы
  успокоиться, немного погодя встал, умылся и вышел. Дядя Генри, стоя у окна,
  дымил сигарой.
   - Простите, - сказал я. - Я был не в духе. Спасибо вам, что приехали.
   - Тебе пришлось нелегко.
   - Наверное, пока что мне не стоит возвращаться в Бингхэмптон.
   - Ты сам себе хозяин, Рэй. Но знай, что мы всегда будем рады тебя
  видеть.
   - Спасибо.
   Мы замолчали. Он явно