от день было уже слишком поздно заниматься
  этой проблемой. На следующее утро мы съездили в город и попросили телефонную
  компанию включить наш номер. Ночью заметно потеплело, и, перед тем как
  вернуться, я купил себе плавки.
   Все это время мы почти не разговаривали. Кэппа переполняли радужные
  планы, а я уже начинал терять терпение. Примерно то же самое я испытывал,
  когда надиктовывал свой рассказ на магнитофон у Биуорти; только вот тогда
  потерпеть пришлось не больше получаса, а сейчас - две недели. Я сильно
  сомневался, что столько здесь выдержу. Меня удерживала лишь твердая
  уверенность в том, что если бы я рыскал по Нью-Йорку, пытаясь самостоятельно
  узнать нужное имя, то это заняло бы гораздо больше времени. Вспоминая, как я
  говорил Биллу о своем нежелании ввязываться в "тихоокеанскую кампанию", я
  чувствовал, что у меня по-прежнему не остается другого выхода.
   В спальне, которую я для себя выбрал, был шкаф с большим зеркалом на
  двери. Переодеваясь для купания, я случайно взглянул на свое отражение и
  впервые за два с половиной месяца, прошедших после аварии, увидел себя в
  полный рост.
   Обе ноги от голеней до лодыжек были иссечены шрамами, а правая лодыжка
  была слишком тонкой и больше походила на отрезок водопроводной трубы, чем на
  часть человеческого тела. В ней не хватало пары костей, и врачам пришлось
  буквально "конструировать" ее заново. Полно шрамов было и на правом