плече,
  на животе и над правым коленом.
   Я распахнул дверцу шкафа, повернув зеркало к стене, и пошел купаться.
   Теплая погода продержалась до конца первой недели. Я много плавал,
  всегда один. Большую часть времени Кэпп просиживал на телефоне, делая
  множество междугородных звонков - в Нью-Йорк, Майами, Сент-Луис и другие
  города. Через пару дней лавиной посыпались ответные звонки, и каждый раз,
  встречая меня, он ухмылялся и подмигивал. Но разговаривали мы мало. Я толком
  не знал, чем он занимается, да и все равно меня это не интересовало. Он был
  слишком занят своими планами, и болтать со мной ему было просто некогда.
   Мы основательно запаслись "Палатой лордов", и обычно я видел его с
  бокалом в руке. Он непрерывно дымил сигарами, и его голос стал сиплым, но
  выглядел он очень довольным.
   Воздух по-прежнему был теплым, но вода в озере уже остыла. Меня это не
  особенно беспокоило. Хотя я не мог плавать так, как раньше, поскольку
  искалеченная нога затрудняла координацию движений, получалось все равно
  неплохо.
   Постепенно я приучил себя купаться каждый день. Обычно я заплывал как
  можно дальше, а потом переворачивался на спину и отдыхал, набираясь сил для
  возвращения. Иногда у меня появлялась шальная мысль нырнуть и пойти ко дну,
  но всерьез об этом я никогда не задумывался.
   Говорят, что армейская служба состоит из беготни и ожидания. То же
  самое и в авиации. Помню,