орядке.
   - Чивер?
   Кэпп помолчал, закуривая сигару, и, не глядя на меня, сказал:
   - А когда операция провалилась, то именно на того, кто первым все это
  затеял, свалили всю грязную работу. Например, съездить к противнику на
  переговоры с предложением. Или что-нибудь вроде этого.
   - Понятно.
   - Я подумал, что тебе, возможно, захочется это знать. А то ведь ты мог
  бы и не догадаться.
   - Так оно и вышло.
   Он пожевал сигару, искоса глядя на меня.
   - Ты помнишь, о чем мы говорили в Платтсбурге? Семья, уважение...
   - Помню.
   - Это опять же касается Чивера. Негр. Он, точно так же, как и любой
  другой, хочет стать респектабельным. Но не может, и не имеет значения,
  сколько поколений здесь живет его семья, понимаешь? Поэтому ему так важно
  примкнуть к организации. Если он умен и упорен, имеет неплохое образование,
  то у него есть шанс занять в ней хорошее положение. Лучшее, чем он мог бы
  добиться в обычной фирме.
   - Ну да, мол, мы, национальные меньшинства, должны держаться вместе.
   - Именно, - засмеялся Кэпп. - Все точно так, как ты сказал, мой
  мальчик. Но я говорил насчет семьи. Видишь ли, негру тоже очень хочется
  стать респектабельным, точно так же, как итальянцу, еврею, ирландцу или
  греку, но у него нет такого трепетного отношения к семье, понимаешь? Эту
  часть его сознания продали. Их же привезли сюда рабами - отца продали тут,
  мать - там,