в
  кафетерии через дорогу дождался нью-йоркского автобуса и, устроившись
  поудобнее, мгновенно заснул.
  
  ГЛАВА 22
  
   Я проснулся, когда автобус остановился в Хадсоне. За окном стояла серая
  предрассветная мгла. Моросил дождь, и длинные "дворники" равномерно
  скользили по ветровому стеклу. Я сидел в правом ряду в середине салона, а
  кроме меня в автобусе было всего четыре пассажира. Перед тем как заснуть, я
  опустил спинки обоих кресел, снял ботинки и лег, вытянув ноги в проход между
  рядами. От долгого лежания в одной позе ноги затекли, было жарко и душно, и
  я чувствовал себя словно свалявшийся комок мокрой шерсти.
   От остановки к автобусу по блестящему от воды тротуару перебежал
  человек, накинув на голову дождевик. Водитель открыл дверь, и тот, стоя на
  тротуаре, принялся о чем-то его расспрашивать, пытаясь перекричать шум
  дождя. Не знаю, о чем они говорили, но вскоре человек повернулся и побежал
  назад, я водитель завел мотор, и мы выехали из Хадсона.
   Я снова попробовал заснуть, но не смог и, привалившись к окну, сидел,
  глядя в темноту и жалея, что автобус идет не в Бингхэмптон.
   Становилось все светлее, и было видно, как один за другим мимо
  проплывают маленькие городки. Рэд-Хук, Райнленд, Кингстон. Потом Уэст-Парк,
  Хайленд и Поукипси. Потом Уэппинджерс-Фоллз, Фишкилл и Бикон, Пикскилл и
  Оссининг, Тарритаун и Уайт-Плейнс, Йонкерс и, наконец, Нью-Йорк.
   Я сошел