т. Толстый лысый старик в
  молодежном спортивном костюме, надо полагать, и был Эндрю Макэрдлом-старшим.
   Из коротких рукавов его белой рубашки торчали тонкие бледные руки со
  вздувшимися синими венами. Мышцы были такими слабыми, что верхняя сторона
  рук походила на кости, обтянутые дряблой кожей, а снизу свисали длинные
  складки жира. Расстегнутый ворот рубашки открывал бледно серую морщинистую
  кожу, нависавшую над конвульсивно подрагивающим кадыком. Груди практически
  не было - тонкая ткань рубашки обтягивала огромный живот. Светло-коричневые
  брюки болтались на тонких ногах, босые подошвы которых походили на застывшие
  гипсовые отливки.
   Он дремал, откинув голову, полуоткрыв рот и плотно сомкнув глаза
  дряблыми веками, испещренными тонкой сеточкой вен и шумно дышал.
   Человек средних лет что-то говорил своей соседке, но, увидев нас, сразу
  замолчал. Женщины тоже повернулись к нам, но блондинка тут же вновь
  принялась наблюдать за девочкой. Парень и девушка прекратили раскачивать
  лодку и неприязненно уставились на нас. Девчушка с ведерком, не обращая ни
  малейшего внимания на окружающих, неожиданно засмеялась и шлепнулась в воду.
   Старик громко сглотнул, мотнув головой, открыл глаза и уставился на
  Билла.
   - Уиллард, - невнятно произнес он.
   Судя по голосу, когда-то у него был раскатистый бас.
   Мы подошли к нему поближе.
   - Вам звонил мистер Кришман.
   Постепенно