что умрет на месте.
   Нам пришлось дождаться врача. Семье Макэрдла я сказал, что наш отец
  когда-то работал на "Макэрдл, Ламарк и Кришман" и что он недавно умер, но не
  стал рассказывать, при каких обстоятельствах. Еще я сказал, что как-то раз
  отец велел найти его старых хозяев, чтобы они помогли нам с работой.
   Они мне поверили, поскольку все это звучало вполне правдоподобно. Билл
  слышал, что я им наплел, и теперь знал, что говорить, если нас будут
  допрашивать. Тем не менее он избегал смотреть мне в глаза, наверное, думал,
  что я специально хотел убить Макэрдла. Я решил, как только мы отсюда
  выберемся, надо будет убедить его, что он ошибается.
   Пока мы ждали врача, я поболтал с Карен Торндайк, с той самой пепельной
  блондинкой, которая, как я и предполагал, оказалась дочерью Артура и женщины
  с улыбкой косметички. Выяснилось, что недавно она развелась с Джерри
  Торндайком.
   - Не надо вам возвращаться в Нью-Йорк, - сказала она.
   - Почему?
   - Потому что там нет ничего, кроме толпы озверевших людей, которые
  царапают друг друга когтями. Каждый хочет взобраться на вершину пирамиды, а
  пирамида-то из человеческих существ. Огромная гора лягающихся и кусающихся
  людей, пытающихся вскарабкаться по головам друг друга на самую макушку.
   - Наверное, вы вспомнили о Джерри Торндайке. - Я пожал плечами. - Вы
  обожглись. Но ведь там не все такие.
   - Все равно они в Нью-Йорке, -