ось неуклюже, словно я нахально на него
  уставился.
   - Так, - он усмехнулся, - стало быть, у вас какая-то проблема. Мне
  кажется, сейчас уже не имеет смысла сходить с ума по поводу того, что я
  написал о вашем отце тридцать лет назад. Насколько я понимаю, дело касается
  более свежих событий.
   - Два месяца назад кто-то застрелил нашего отца. Полиция ничего не
  смогла сделать. Все это каким-то образом связано с событиями, которые
  начались в сороковом году. Нам нужны имена.
   Несколько секунд он неподвижно сидел, глядя на меня, потом встал и
  шагнул к несгораемому шкафу в углу кабинета.
   - Я хочу записать это на пленку. Не возражаете?
   - Возражаю.
   Он застыл, положив руку на кнопку магнитофона.
   - Почему?
   - Мы не хотим, чтобы об этом начали вопить все газеты. За нами тоже
  охотятся. За всей семьей. Три недели назад убили его жену.
   - Две недели и три дня, - поправил Билл.
   - Ладно, записывать ничего не будем. В газете тоже ни слова без вашего
  разрешения. Если только вы сами не согласитесь. - Отступив назад, он открыл
  дверцу зеленого металлического шкафа и указал на полку, заставленную
  красными и зелеными коробками с магнитной лентой. - Я ведь это барахло тоже
  собираю. Все интервью за последние десять лет. Бесполезно. Хоть бы один
  интересный человек в толпе пустозвонов.
   В дверь постучали, и Биуорти зарычал.
   - Откройте, у меня руки заняты,