удхэвен-бульвар, и Билл спросил:
   - Куда теперь?
   - В Манхэттен.
   - Ладно, - он резко повернул направо. - А куда именно?
   - В контору Джонсона на Лафайетт-стрит.
   - Теперь ты ему веришь?
   - Отчасти.
   - Не думаю, что он станет врать. Похоже, он считает, что может нам
  помочь. Я хочу знать как?
   - На какую, говоришь, нам улицу? Ты лучше проверь поточнее.
   Я открыл отделение для перчаток и достал карту и путеводитель по
  городу. Найти улицу оказалось просто, но ближайшая стоянка находилась в
  четырех кварталах от нее. Мы вернулись пешком и поднялись на лифте на пятый
  этаж. Коридор с зелеными стенами пронизывал все здание. Контора Джонсона
  была в 508-м номере.
   Она представляла собой тесную комнатушку с точно такими же зелеными
  стенами, что и в коридоре. Стол, картотечный шкаф, два кресла и мусорная
  корзина были явно куплены на дешевой распродаже. В комнате было всего одно
  окно, выходившее на бугристую, залитую гудроном крышу, за которой виднелась
  кирпичная стена соседнего дома. Краска на потолке вздулась пузырями и
  шелушилась.
   Джонсон стоял в углу у картотечного шкафа, опираясь рукой на выдвинутый
  ящик. Его лицо было в крови. Мне показалось, что он стоит в этой позе уже
  давно.
   Когда мы вошли, он медленно повернул голову и прохрипел:
   - Привет.
   Голос его был тихим и невнятным из-за распухших губ.
   - Я собирался вам позвонить,