олу стояли четыре десятигаллонных пивных бочонка с
  кранами, от которых вдоль стены тянулись медные трубки. Значит, это было
  служебное помещение бара, а не винного магазина. Подойдя к лестнице, мы
  поднялись наверх. Лестница заканчивалась обыкновенной дверью, а не люком,
  как в химчистке, и, распахнув ее, мы оказались в коридоре между баром и
  кухней. Вокруг никого не было. Миновав коридор, мы заскочили в туалет,
  умылись и, пройдя через длинный зал бара, вышли на улицу. Затем повернули за
  угол и, минут десять покрутившись по узким переулкам, вышли на Западную 44-ю
  улицу, где на стоянке была припаркована наша машина. Сторож - угрюмый старик
  в потрепанной кепке - подошел вместе с нами к машине и остановился рядом,
  глядя сквозь ветровое стекло в кабину.
   - Я сильно рискую, ну и черт с ним, - неожиданно сказал он. - Не
  собираюсь за других делать грязную работу.
   Он быстро окинул нас взглядом и снова уставился на ветровое стекло.
   - Они нагрели меня на двести пятьдесят монет. И что мне теперь делать,
  легавым звонить, что ли? Эти легавые сами у них в кармане. Да вы, наверное,
  и так знаете.
   - А в чем дело? - спросил я.
   Он продолжал смотреть на машину, его щека подергивалась словно от
  нервного тика.
   - Просто хочу, чтобы вы были в курсе, только и всего. Почему так вышло.
  Я отплачу этим подонкам, как раз на двести пятьдесят зеленых. - Он натянул
  козырек на лоб, огляделся