и дюймах от дула.
   Некоторое время я колебался, стрелять ли в шнур, связывающий мне щи-
  колотки: шансов попасть в шнур, а не в ноги почти не было. Связанными за
  спиной, да к тому же онемевшими руками прицелиться точно я не мог. Ско-
  рее всего, результатом выстрела могло быть исполнение желания тех двух
  лондонских хирургов, которые хотели ампутировать мне ногу. И тогда я ре-
  шил сосредоточить внимание на четырехжильном шнуре восемнадцати дюймов
  длиной, которым были привязаны мои ноги к винным чанам. Глубоко вздохнул
  и нажал на курок.
   Отдача от выстрела была так сильна, что показалось, будто я сломал
  большой палец. Гулкий звук выстрела оглушил, ударил мне по барабанным
  перепонкам, а пуля с визгом пролетела рикошетом всего лишь в полдюйме от
  головы.
   Спустя пару секунд я выстрелил вновь. Без колебаний, ибо знал, что
  если начну думать о пуле, проходящей рикошетом в полдюйме от головы, то
  никогда не решусь спустить еще раз курок. Грохот выстрела - и шнур пере-
  резало пулей, как бритвой. Лучше сделать трудно.
   Кое-как я схватил обеими связанными руками стояк, которым крепились
  чаны, и, извиваясь, попытался встать на дрожащие от напряжения ноги. По-
  том для устойчивости облокотился локтем о первый попавшийся выступ и ус-
  тавился в ожидании на дверь. Если кто-то войдет сюда узнать, в чем дело,
  что за грохот, то будет довольно легкой целью. До двери - футов шесть, а
  человек - не восемнадцатидюймовая веревка.
   Целую минуту простоял так на трясущихся,