отыс-
  кал бы режущий инструмент, который можно зажать в тиски, то они пригоди-
  лись бы мне. Но сколько ни глядел, не мог обнаружить ничего подходящего.
  Как и в доме, уезжавшие захватили с собой все. Стены мастерской совер-
  шенно голые. Только одна плетеная коробка, набитая наполовину всяким
  хламом, стояла посреди мастерской. Мне удалось открыть ее и вывалить со-
  держимое на пол: кусочки дерева, ржавые отвертки, изогнутые куски желе-
  за, кривые гвозди. Наконец, попалось старое и ржавое полотно ножовки.
  Минут десять я закреплял его в тисках бесчувственными, будто парализо-
  ванными руками. Еще десять минут ушло на распиливание шнуров вокруг за-
  пястий. Со связанными за спиной руками быстрее этого не сделать. Нужно
  было соблюдать осторожность, чтобы не перепилить заодно себе артерию или
  сухожилие, ибо руки мои ничего не чувствовали.
   Когда я распилил последний шнур и поднес руки к глазам, чтобы получше
  их рассмотреть, то увидел вдвое распухшие багрово-синие культяшки с по-
  резанными запястьями и следами шнура. Что ж. Можно только надеяться, что
  ржавчина от ножовки не вызовет заражения крови. Я сидел на ящике около
  пяти минут и отчаянно ругался от боли, ожидая, когда спадут багровые
  пятна и восстановится нормальное кровообращение.
   Наконец, я почувствовал руками полотно ножовки и перепилил путы на
  ногах.
   Потом задрал рубашку, взглянул на правый бок и сразу заткнул ее в
  брюки, чтобы не расстраиваться. Бок весь был покрыт запекшейся кровью