м, посоветовал правительству заниматься своими делами и не
  вмешиваться в дела прессы, и прибавил также, что пресса должна информи-
  ровать народ, а не наоборот, и что если нации угрожает опасность, то лю-
  ди имеют право знать о ней. Представители печати также напомнили прави-
  тельству, что если оно хоть чуточку ошибется, то к утру окажется несос-
  тоятельным. Сейчас на улицах должны уже появиться лондонские вечерние
  выпуски газет. Готов поклясться, что их заголовки будут гораздо крупнее,
  чем в день победы в Европе.
   - Да, хорошенькая карусель, - согласился я, наблюдая за невозмутимым
  лицом Мэри, которая старалась не смотреть на меня, когда продевала за-
  понки в рукава моей рубашки. Обе мои кисти были перевязаны, пальцы едва
  двигались. Я продолжал:
   - Конечно, теперь нашей публике будет о чем поговорить, кроме футбо-
  ла, - о последнем сообщении по телевидению, о последних новостях. И нач-
  нется сенсация.
   Я рассказал о случившемся прошлой ночью, умолчав только о моей поезд-
  ке в Лондон к Шефу. Под конец Харденджер серьезно сказал:
   - Очень и очень любопытно. Собираетесь меня убедить, что проснулись
  среди ночи и, ни слова не говоря Мэри, затеяли телефонные разговоры и
  расследование в Уилтшире?
   - Я же вам объясняю: старые полицейские методы, да и вы с ними сог-
  ласны, требуют застать подозреваемых врасплох и - будешь на полпути. Во-
  обще-то я и не собирался спать. Пошел один, потому что вы возразили бы
  против моих приемов и, не колеблясь,