енил подход. - Можно спросить вас, вы любили его?
   - Надеюсь, не доктор Макдональд послал вас сюда? - спокойно сказала
  она. - Вы должны были узнать об этом из моих писем. Вам ответ известен.
   - А он любил вас?
   - Любил. Во всяком случае, он делал мне предложение. Не меньше десят-
  ка раз. Это вам может кое-что сказать, не так ли?
   - Но вы не согласились, - возразил я. - Если вы любили друг друга и
  он просил вас выйти за него замуж, то можно поинтересоваться, почему же
  вы отказали ему?
   - Я отказала по той же причине, из-за какой оборвалась наша дружба. Я
  немного побаивалась. Несмотря на торжественные заверения в любви, он был
  неисправимым волокитой. Но главным образом - из-за нашего глубокого рас-
  хождения. К тому же мы не были столь стары и умудрены жизненным опытом,
  чтобы прислушаться к голосу рассудка.
   - Расхождения? Можно спросить, какие, мадам Галль?
   - Вы очень настойчивы, не правда ли? Какое это имеет значение? - Она
  вздохнула. - Полагаю, для вас это имеет значение, раз вы спрашиваете.
  Будете спрашивать, пока не получите ответа. Секрета здесь нет никакого,
  но все это мелко и довольно глупо.
   - И все же хотелось бы услышать.
   - Не сомневаюсь. Франция после войны, как вы можете вспомнить, была в
  очень неустойчивом положении. У нас были партии от крайне правых до
  крайне левых. Я добрая католичка и принадлежала к правой католической
  партии, - она обезоруживающе улыбнулась. - Вы таких называете самыми го-
  лубыми тори. Ну, боюсь,