но, она рассказала ему о том, что видела и слышала. Это наводит на
  мысль, что она кое-что знает о делах Макдональда.
   - Моя вина, - откровенно сказал я. - Чертовка! Она подслушала мой те-
  лефонный разговор с Шефом о поездке в Париж. Бог знает, как долго стояла
  она в дверях и наблюдала за мной. Я ее не сразу заметил, так как она
  стояла с той стороны, которой я плохо вижу. Заподозрила что-то неладное
  и по телефону предупредила Макдональда. А если она сообщила ему о моей
  хромоте, тот сразу догадался, кто здесь. Только на мне вина, - повторил
  я, - мне в голову не пришло подозревать ее. Считаю, что нам и надо с ней
  поговорить. Если она дома, конечно.
   Харденджер направился к телефону, а мы с Шефом вошли в кабинет Макдо-
  нальда. Я подошел к письменному столу, в котором обнаружили альбомы,
  письма и фотографии. Он был заперт.
   - Минутку, - сказал я и вышел.
   В гараже ничего подходящего для меня не было. К гаражу примыкал боль-
  шой сарай. Я включил фонарик и огляделся. Садовые инструменты, куча бри-
  кетов серого каменного угля, куча пустых мешков из-под цемента, рабочий
  верстак и велосипед. А я искал гвоздодер. Наконец нашлась отличная вещь
  - довольно тяжелый топорик. Я вернулся с ним в кабинет, подошел к столу.
  Тут появился Харденджер.
   - Собираетесь взломать стол? - спросил он.
   - Пусть Макдональд возражает, если ему хочется. - Я взмахнул пару раз
  топориком, и ящик стола открылся. Альбомы и официальная переписка докто-
  ра со Всемирной организацией