подвальную дверь и, нащупав выключатель, включил
  свет. Потом посторонился, пропуская Шефа и Харденджера.
   - Вы точно сказали, сэр, - пробормотал я, - Макдональд нас больше не
  будет беспокоить. - Но сказал это преждевременно.
   Макдональд собирался еще беспокоить полицейского доктора, паталогоа-
  натома, гробовщика и вынужденного перерезать веревку человека, веревку,
  прикрепленную к тяжелому кольцу наверху люка, на котором он висел, дос-
  тавая почти до пола ногами. Рядом валялся опрокинутый стул. Повешенный
  напоминал привидение из кошмаров - вылезшие из орбит глаза, багрово-си-
  нее лицо, вспухший прикушенный язык, торчащий между почерневшими губами,
  смертный оскал рта.
   - О, мой бог... - прошептал Шеф. - Макдональд. - Всмотрелся в висев-
  шего и сказал: - Он, наверное, почувствовал, что его время кончилось.
   - Кто-то решил за него, что его время кончилось, - возразил я, отри-
  цательно покачав головой.
   - Кто-то еще... - Харденджер осматривал труп с бесстрастным лицом. -
  Его руки свободны. Так же, как и ноги. Он был в сознании. Стул принесен
  из кухни. И все же вы утверждаете...
   - Он был повешен. Посмотрите на разбросанный уголь, и на следы угля
  рядом со стулом, и на разворошенную ногами по всему полу кучу угля.
  Взгляните на кровавые ссадины его пальцев и ладоней.
   - Он мог раздумать в последнюю минуту, - проворчал Харденджер. - Это
  часто случается. Едва начнут задыхаться. Возможно, он хватался за верев-
  ку и подтягивался, пока достало