нула Мэри.
   - Ты что говоришь? - воскликнул Харденджер и грубо выругался, а Шеф
  глядел на меня в немом удивлении.
   Грегори очень спокойно и равнодушно глядел на меня своими темными не-
  выразительными глазами. Затем странно мотнул головой и произнес:
   - Теперь моя очередь просить. Простите меня. Не предполагал, что вы
  догадались. Надеюсь, когда настанет моя очередь... - Он осекся и повер-
  нулся к Мэри: - Несправедливо, чтобы такое прекрасное дитя... Не вовсе я
  бесчувственный, Кэвел... особенно если речь идет о женщинах и детях.
  Скажем, я вынужден был похитить детей с фермы в Альфингеме, но они уже
  свободны и будут с родителями через час. Да, да, было бы несправедливо.
  Идемте, миссис Кэвел.
   Она подошла ко мне, слегка коснулась моего лица.
   - Что это, Пьер? - прошептала она без всякого осуждения, скорее с лю-
  бовью, удивлением и состраданием. - Что было бы несправедливо?
   - Прощай, Мэри, - сказал я. - Доктор Грегори не любит, когда его зас-
  тавляют ждать. Скоро мы встретимся.
   Она хотела еще что-то сказать, но Грегори взял ее за руку и повел к
  двери. А немой Генрих с пистолетами в обеих руках наблюдал за нами бе-
  зумными глазами. Затем дверь закрылась, стукнула задвижка, а мы все сто-
  яли, уставившись друг на друга в свете белого фонаря, стоявшего на полу.
   - Вшивая грязная свинья, - яростно закричал Харденджер. - Почему...
   - Заткнись, Харденджер, - тихо и повелительно сказал я. - Все разой-
  дитесь. Наблюдайте за оконными амбразурами.