й в
  грязи вниз лицом. Во рту сразу стало сухо, каждый почувствовал противный
  вкус смерти.
   Не помню, сколько мы там стояли под тяжелым проливным дождем, уста-
  вившись на мертвеца. Наверное, долго. Затем поглядели друг на друга. И
  каждый думал об одном: кто будет следующим? В белом свете фонаря, кото-
  рый держал я, глядели друг на друга, силясь обнаружить первые признаки
  смерти в себе и в других.
   Неожиданно для себя я грубо выругался. Возможно, обругал собственную
  трусость, или Грегори, или ботулинусный вирус, не знаю. Затем резко по-
  вернулся и направился в хлев, унося с собой фонарь и оставив всех в тем-
  ноте возле мертвеца. В дождливой кромешной темени они напоминали перво-
  бытных людей, фигуры, застывшие в каком-то мистическом обряде.
   Я искал шланг и нашел почти сразу. Вытащил его, поволок к колонке,
  закрепил и пустил струю. Потом кое-как взобрался на стоящую неподалеку
  тележку для перевозки сена и сказал Шефу:
   - Подходите, сэр, первым. Он подошел прямо под бьющую с силой вниз
  струю. Она окатила его с головы до ног. От струи Шефа пошатывало, но он
  старался прочно стоять. Все полминуты мужественно простоял, пока я обмы-
  вал его. Когда отвел струю, он был мокрый насквозь, словно всю ночь про-
  вел в реке, и так дрожал от холода, что я слышал мелкую дробь, которую
  выбивали его зубы. После такой процедуры можно было не опасаться зараже-
  ния. Остальные четверо тоже прошли через это. Потом Харденджер проделал
  то же самое со мной. Вода была