а не хуже тяжелых полицейских дубинок и бы-
  ла ледяной, но стоило мне представить только что умершего человека и
  несколько его предсмертных мгновений, как возможность получить воспале-
  ние легких сразу показалась мне просто подарком. Харденджер кончил меня
  обливать, остановил воду и тихо сказал:
   - Прошу прощения, Кэвел. У вас на это было право.
   - Моя вина, - равнодушно сказал я, вовсе не желая этого. - Мне следо-
  вало его предупредить, чтобы не дотрагивался до рта и носа рукой.
   - Он мог бы и сам об этом подумать, - не в меру деловито сказал Хар-
  денджер. - Он знал об опасности столько же, ведь об этом напечатано се-
  годня во всех газетах. Давайте пойдем и узнаем, есть ли на ферме теле-
  фон. Теперь совсем другое дело. Грегори знает, что в полицейском "ягуа-
  ре", замешкайся он, будет жарко. Он одержал полную победу, черт побери
  его черную душу, и теперь его ничто не остановит. Двенадцать часов, го-
  ворил он. Двенадцать часов, и он добьется своего.
   - Через двенадцать часов Грегори будет мертв, - сказал я.
   - Что? - Ясно, почему он так уставился на меня. - Что вы сказали?
   - Он будет мертв, - подтвердил я. - Еще до рассвета.
   - Ну, ладно, - сказал Харденджер. - Мозги Кэвела не выдержали потря-
  сений. Сделаем вид, что не слышали, никто ничего не слышал, - он взял
  меня за руку и уставился на светящиеся прямоугольники окон фермерского
  дома. - Чем скорее это кончится, тем скорее мы отдохнем, поедим и выс-
  пимся.
   - Отдохну после того,