Ведь сейчас не
  война.
   Я вытащил "уэбли", прокрался, как мышь, мимо спящего кота, взял пис-
  толет за ствол и ударил под левое ухо, все еще чувствуя бессмысленную
  досаду из-за того, что не захотел проткнуть его ножом. В досаде стукнул
  его очень сильно. Звук походил на удар топора по сосновому полену. Подх-
  ватил обмякшее тело и осторожно опустил на землю. Он не очнется до расс-
  вета, если только вообще очнется. Но какое это сейчас имело значение? Я
  стал взбираться по пожарной лестнице. Не торопясь, без спешки. Спешка
  могла все испортить. Поднимался медленно, ступая на каждую ступень и
  поглядывая вверх. Я был теперь слишком близко к цели, чтобы позволить
  себе преступную поспешность. После шестого или седьмого пролета стал
  взбираться еще медленнее, опасаясь, чтобы меня не осветили сверху, хотя
  там и не должно быть света, так как электричество в центре Лондона отк-
  лючили. Но сверху шел свет. Я двинулся ему навстречу, пока не разглядел,
  что свет шел не из окна, а из решетчатой двери в стене. Осторожно при-
  поднял голову на уровень двери и заглянул внутрь. Она находилась рядом с
  массивными железными балками, которые поддерживали крышу. Дюжина лампо-
  чек горела внутри. Маленькие слабые огоньки еще больше подчеркивали глу-
  бину мрака, нависшего над большим и пустым зданием. Шесть лампочек горе-
  ло вверху, прямо над гидравлическими амортизаторами в конце путей. Мне
  стало ясно - это аварийное освещение на специальных батареях. Довольно
  прозаическое