весия, а просто наклонил голову и побежал.
   Перекладина была восьми или девяти дюймов ширины и вся покрыта толс-
  тым слоем сажи. Два ряда выпуклых гладких заклепок шло по всей ее длине.
  Они представляли для меня смертельную опасность, ступи хоть раз на их
  скользкую выпуклость. Но я бежал. Потребовались секунды, чтобы преодо-
  леть семьдесят футов до центральной вертикальной балки, до стояка, исче-
  завшего где-то вверху, во тьме. Я схватился за него, совершенно не чувс-
  твуя страха, и посмотрел назад, туда, откуда пришел. Генрих находился на
  платформе у решетчатой двери. В вытянутой руке он держал пистолет и це-
  лился в меня. Он хорошо видел меня, но слишком долго целился, так что я
  успел спрятаться за вертикальную балку.
   Он нерешительно огляделся. Правая рука моя медленно отходила. Пока
  Генрих раздумывал, я проклинал себя за собственную глупость: лез по по-
  жарной лестнице, ни разу не оглянулся назад. Немой, видимо, проверял
  расставленные посты и, наткнувшись на тело оглушенного, сделал соответс-
  твующий вывод.
   Но вот Генрих решился. Мысль о прыжке с платформы на балку не улыба-
  лась ему. За это на него не стоило обижаться. Он приставил железную
  лестницу к окну, долез по ней до балки, на которой я находился, переб-
  рался на еще одну балку, повыше, и уже оттуда осторожно опустился вниз.
  Теперь он находился на одном уровне со мной и приближался с расставлен-
  ными руками, как канатоходец. Я нс стал ждать, повернулся и тоже пошел.
  Но далеко