ожидает последнего мига,
  сознавая его неотвратимость. Он взял в рот сигарету, наклонился и чирк-
  нул спичкой, не выпуская из правой руки пистолет. Спичка зажглась, на
  долю секунды ослепив его.
   Я бросил нож. Сверкнула сталь, пролетела молнией, и Генрих захрипел.
  Нож вошел по рукоять ему в горло. Он сильно дернулся, выгнулся назад,
  будто его ударило сильным электрическим током, и стал валиться с балки.
  Пистолет выпал из руки и полетел вниз. Он падал целую вечность, а я за-
  вороженно следил за его полетом, пока не увидел искры от удара пистолета
  о рельсы внизу.
   Только тогда я взглянул на Генриха. Он выпрямился и слегка наклонился
  вперед, уставясь в недоумении на меня. Правой рукой выдернул нож, и сра-
  зу вся рубашка на груди обагрилась кровью. Лицо перекосила гримаса смер-
  ти. Он поднял руку с ножом, завел за плечо для броска и даже отклонился
  назад. Но нож выскользнул из ослабевшей руки и зазвенел по цементу вниз
  вслед за пистолетом. Глаза закрылись, и он повалился на бок, держась за
  балку только скрещенными ногами. Сколько он так провисел вниз головой, я
  потом и вспомнить не мог. Казалось, очень долго. Наконец, словно нехотя,
  медленно разжались ноги, и он исчез. Я не видел падения, а когда глянул
  вниз, то увидел его изуродованное тело торчащим на вертикальном дышле
  амортизатора. Надеюсь, тени его жертв будут благодарны мне. Я облегченно
  улыбался, глядя на мертвеца. Никогда не предполагал, что в такой ситуа-
  ции буду еще и улыбаться.
   Испытывая