не обращая внимания на ответные удары, с устрашающей силой и
  быстротой бил меня, рыча и стоная при этом, как раненое животное. Я был
  на двадцать лет моложе его и на двадцать фунтов тяжелее, но не мог спра-
  виться. Чувствовал, как кровь пульсирует в ушах, а грудь сдавливает тя-
  желыми тисками. Еще немного, казалось, и умру, погибну под градом уда-
  ров. Но вдруг удары прекратились. Он отскочил.
   Оглушенный, окровавленный, с помутившейся от боли головой, я заставил
  себя оторваться от сиденья и устремиться за ним. Вертолет все еще шел
  вниз. Скарлатти приходилось отчаянно карабкаться по наклонному проходу,
  хватаясь за сиденья, чтобы не скатиться назад.
   Он хватался только одной рукой, а в другой держал авоську с ампулами
  вирусов. Обезумевший Скарлатти мог на все пойти, но наверняка где-то в
  уголке его сознания теснилась мысль, что больше нельзя грозить дьяволь-
  ским микробом, поскольку через несколько секунд вертолет с мертвым пило-
  том за рулем окажется на улицах Лондона. И единственным живым на борту
  будет пойманный в ловушку Скарлатти.
   Не успел я пробежать и половины прохода по салону, как он уже схва-
  тился за ручку двери и пытался открыть ее. Это оказалось для него нелег-
  ко, поскольку наружное давление прижимало дверь. Он опустился на сиденье
  рядом с Мэри, уперся в дверь ногами и надавил так, что его смуглое лицо
  порозовело от усилий. Медленно, с трудом дверь стала поддаваться. А я
  был еще в шести футах от него.
   Неожиданно пол выпрямился.