ней с хлороформовой тряпкой даже за бриллиантовую корону. Что ка-
  сается ядов, которые вы упомянули, считаю, вряд ли один из сотни тысяч
  осмелился бы к ним прикоснуться руками. Или должен знать, как ими поль-
  зоваться. Кроме того, выстрел иглой в собачью голову при такой кромешной
  темени тоже маловероятен, слишком велик риск.
   Через десять минут вернулся Фергюсон, с трудом справляясь со своим
  похожим на волка подопечным. На собаке был намордник, но это мало утеша-
  ло. Сержанту не пришлось меня убеждать, что этот пес мог бы в минуту ра-
  зорвать человека.
   - Что, он всегда так себя ведет? - спросил я.
   - Нет, не всегда, - озадаченно ответил Фергюсон. - Никогда раньше он
  себя так не вел. Обычно, когда я снимаю поводок, ведет себя спокойно и
  может подойти к любому, не трогая его. Но сегодня даже на меня бросился
  почти всерьез.
   Не нужно было много времени для установления причины раздражительнос-
  ти собаки. Ролло страдал от сильной головной боли - на лобной части воз-
  ле глаз находилась шишка. Только четверо могли справиться с Ролло и при-
  держать, пока я пальцами дотрагивался до больного места. Мы перевернули
  его на спину, и я стал раздвигать шерсть на груди, пока не обнаружил то,
  что искал: две треугольные рваные раны, очень глубокие, в трех дюймах
  друг от друга.
   - Дайте отдохнуть собаке пару дней, - сказал я Фергюсону, - и прижги-
  те раны. Желаю удачи. Можете увести.
   - Да. Ни хлороформа, ни яда, - признал Харденджер, когда мы остались
  одни.