и безмятежно сплю по ночам. Слышу о
  русских ракетах и улыбаюсь. Слушаю американцев, хвалящихся своими раке-
  тами, и тоже улыбаюсь. Такой войны никогда не будет, потому что я знаю,
  пока две сверхдержавы держат свои сабли в ножнах в виде разных мощных
  ракет, несущих столько-то и столько-то мегатонн, они в действительности
  не думают о них вообще. Они думают, господа, о Мортоне, потому что анг-
  личане, осмелюсь сказать, дали понять великим державам недвусмысленно,
  что бактериологическое оружие, которое у них имеется, сильнее всех бомб.
  И это оружие делается здесь, в Мортоне. Это оружие, если его применить,
  не оставит на всей планете ничего живого. Абсолютно ничего. Вот почему у
  меня страх перед дверью лаборатории номер один. Надеюсь, вы поймете ме-
  ня.
   Мы выслушали доктора Грегори в полном молчании и были согласны, что
  опасность за дверью велика. Но нужно было убедиться, что преступники не
  входили туда. И мы открыли дверь. И убедились в том, что из самой сек-
  ретной лаборатории исчезло шесть ампул в контейнерах, специальных сталь-
  ных контейнерах. В трех из них был сильный ботулинусный вирус, смертель-
  ный для всего живого. Но самое страшное, что неизвестные похитили три
  ампулы дьявольского микроба, против которого вообще не было никакой за-
  щиты - ни сыворотки, ничего другого. Это был нокаут.
   Мэри Кэвел в моей жизни значила все. Уже два месяца я женат на ней,
  но знаю, это чувство останется до конца моих дней. На всю жизнь. Конеч-
  но, это легко