анцах. А вы что-нибудь новое узнали из опроса подозре-
  ваемых в лаборатории номер один?
   - А вы ожидали отсюда что-то новое? - уныло спросил он. - Уж не дума-
  ете ли вы, что преступник настолько глуп, что не обеспечит себе алиби? И
  черт возьми, хорошее. По-прежнему уверен, что не обошлось без помощи
  извне.
   - Чессингем и доктор Хартнелл. Насколько правдивы их объяснения?
   - Почему вы спрашиваете именно о них? - насторожился он.
   - Так, интересуюсь. Собираюсь сегодня вечером с ними встретиться,
  послушать, что скажут.
   - Без моего согласия вы не имеете права с кем-либо видеться, Кэвел, -
  почти закричал он. - Я не хочу, чтобы совершались ошибки...
   - Я не ошибусь, поеду, Харденджер. Ведь сам Шеф говорил, чтобы дали
  свободу действий, не так ли? Препятствуя мне... знаете, я несколько ина-
  че понимаю свободу действий. Шефу это не понравится, Харденджер.
   Мой собеседник помолчал, успокоился и наконец произнес ровным тоном:
   - Вы утверждали, что не подозреваете Чессингема.
   - И все-таки хочу увидеться с ним. Он внимателен и осторожен, он бо-
  лее обычного дружен с доктором Хартнеллом. Меня прежде всего интересует
  Хартнелл. Он довольно выдающийся исследователь, однако в денежных делах
  весьма неразборчив. Он полагает, что если умен в науке, то таковым будет
  и на бирже. Три месяца назад Хартнелл вложил деньги в ненадежную компа-
  нию, которая помещала свои рекламы во всех национальных еженедельниках.
  Он почти все потерял. Затем, за несколько недель