, дитя мое. Меня так мало навещают. Не поможете ли вы мне
  подняться по этой ужасной лестнице, пока Стелла позаботится об обеде?
  Когда мы остались одни, Чессингем сказал:
   - Извините мою мать. У нее есть пунктик...
   - Думаю, она прекрасный человек. Нет нужды извиняться. (Услышав это,
  он заметно посветлел лицом.) Теперь относительно ваших показаний. Вы ут-
  верждали, что всю ночь были дома. Ваша сестра и мать, конечно, подтвер-
  дят это?
   - Конечно, - улыбнулся он.
   - Я бы удивился, не поступи они так, особенно после знакомства с ни-
  ми, - согласился и я. - Ваша мать могла бы сказать что угодно, и ей бы
  поверили. Не то ваша сестра... Она молода и неопытна. Любой толковый по-
  лицейский мог бы узнать правду в пять минут. Если бы вы в какой-то сте-
  пени были замешаны. Вы слишком сообразительны, чтобы не учесть этого.
  Значит, ваши ответы должны быть предельно правдивы. Смогут ли они пору-
  читься за всю ночь? Скажем, до одиннадцати пятнадцати?
   - Нет, - помрачнел он, - Стелла пошла спать около десяти тридцати.
  После этого я провел пару часов на крыше.
   - Обсерватория Чессингема? Слышал о ней. Кто может подтвердить, что
  вы были там?
   - Никто, - вновь нахмурился он, соображая, - но имеет ли это значе-
  ние? У меня нет даже велосипеда, а городской транспорт в это время уже
  не работает. Если я был после десяти тридцати, то не мог бы добраться до
  Мортона к одиннадцати пятнадцати. Добрых четыре с половиной мили.
   - Вы знаете, там было совершено