что я выяснила.
   Этого было достаточно. Даже более чем достаточно. Я сидел молча, ду-
  мая о хирургах, которые хотели оперировать мою больную ногу и отрезать
  ее. Наверное, они правы...
   - А ты? Узнал что-нибудь? - вдруг спросила Мэри. Я рассказал ей о мо-
  ей беседе, и она спросила:
   - Слышала, как ты говорил старшему инспектору, что хочешь встретиться
  с Чессингемом и побольше узнать от него о докторе Хартнелле. Узнал?
   - Ничего. Даже не спрашивал.
   - Даже не спрашивал? Но почему же?
   Я объяснил ей, почему не спрашивал. Доктор Хартнелл и его жена были
  дома, они бездетны, оба знают Мэри, встречались в обществе в те времена,
  когда я жил в Мортоне и Мэри была со мной. Но на наше посещение они сей-
  час не глядели как на дружеское. Все, с кем я встречался, были насторо-
  жены. Это понятно. Еще бы! Станешь нервным, если тебе пытаются навязать
  на шею пару убийств! Мне опять пришлось выкручиваться, объяснять, что
  мой визит - чистая формальность, что я просто оберегаю их от неприятных
  вопросов и вторжения полицейских Харденджера. Чем они занимались в нача-
  ле вечера, меня почти не интересовало. Я спросил о более поздней части
  вечера, и они рассказали, что в девять тридцать сели у телевизора и
  смотрели "Золотую кавалерию", с успехом шедшую в Лондоне телевизионную
  пьесу.
   - Вы видели? - вмешалась Мэри. - Я тоже смотрела. Пьера вечером не
  было, он ушел по делу с коллегой, и я включила телевизор. Это было вос-
  хитительно.
   Несколько минут они