обсуждали пьесу. Я знал, что Мэри смотрела прог-
  рамму и теперь выясняла, действительно ли они тоже видели. Без сомнения,
  они смотрели.
   - Когда кончилась пьеса? - спросил я немного погодя.
   - Около одиннадцати.
   - А потом?
   - Легкий ужин и сон, - сказал Хартнелл.
   - Примерно в одиннадцать тридцать?
   - Да, самое позднее в одиннадцать тридцать.
   - Ну что ж. Совершенно удовлетворительно. Я услышал покашливание Мэри
  и мельком взглянул на нее. Ее острые пальчики находились на коленях. Я
  знал, что это значит. Хартнеллы лгали. Я не мог сообразить в чем, но
  полностью доверял Мэри. Глянул на часы. Я просил позвонить мне в восемь
  тридцать - как раз было время звонка. Инспектор Вилли был точен: зазво-
  нил телефон. Хартнелл подошел, а потом передал трубку мне:
   - Вас, Кэвел. Полиция, кажется.
   Я подошел, поднес трубку не вплотную к уху - Вилли обладал пронзи-
  тельным голосом, да к тому же я просил его заранее говорить четко и яс-
  но. Он старался:
   - Кэвел? Вы сказали, что собираетесь туда, поэтому я звоню. Очень
  срочно. Еще одна неприятность у Хайлемской узловой станции. Связано с
  Мортоном, если не ошибаюсь. Большая неприятность. Можете вы приехать ту-
  да немедленно?
   - Постараюсь. Где эта станция?
   - В полумиле от вас. В конце переулка повернете налево и пройдете ми-
  мо знака "Зеленые насаждения". Как раз там.
   Я положил трубку, встал и, немного поколебавшись, сказал:
   - Это был инспектор Вилли. Что-то стряслось на Хайлемской