уровело, а серые глаза стали злыми. -
  При таком сообщении вы только делаете... слабую...
   - Что вы хотите от меня, сэр? Чтобы я надел саван и посыпал голову
  пеплом? Конечно, это ужасно, но этого и следовало ожидать. Или чего-то в
  этом роде. Если когда и нужно задуматься, а не впадать в эмоции, то
  именно сейчас.
   - Ты прав, - вздохнул он. - Конечно, прав. И чертовски точен оказался
  в своих предположениях!
   - Послание доставили по телефону из Альфингема? Между девятью сорока
  пятью и десятью ноль-ноль вечера?
   - Извини, но я готов подозревать самого себя. Послание пришло в Рей-
  тер, в Лондон. Очень медленно продиктовано. В Рейтере сочли это шуткой,
  но на всякий случай дали знать в Альфингем. Новость о краже и убийстве
  еще не опубликована официально - типично армейская глупость. Половина
  Уилтшира уже несколько часов знает об убийстве. Знают и на Флит-стрит.
  На запросы Рейтер они отказались дать комментарий, но именно это и убе-
  дило Рейтер, что в воздухе пахнет жареным. Около двух часов, веришь или
  нет, они ходили вокруг да около, спорили, нужно ли печатать об этом в
  газетах. Запрещение пришло сверху. Они известили Скотланд-ярд, оттуда
  сообщили мне. Уже за полночь. У меня оригинал сообщения. Думаешь, это
  безумец?
   - Возможно, у него и недостает пары винтиков, но мозги варят прекрас-
  но. Он уверен, что гласность посеет ужас и окажет нужное воздействие, а
  чтобы потом еще более ужаснуть, делает вид, будто не знает, что в трех
  ампулах