нные работники из нижних эшелонов громадных
  корпораций, и Чарли Броди вплоть до самой смерти
  соответствовал данному образцу с точностью патрона,
  досланного в ствол.
   Его жилище тоже выглядело точь-в-точь как любая другая
  квартира в районе - респектабельное гнездышко, хотя и чуть
  обшарпанное, но степенное, уютное. Пол гостиной устлан
  поддельным персидским ковром. Пухлый диван и пара кресел,
  обивка одного из которых вполне гармонировала с диваном, были
  расставлены точь-в-точь так же, как их расположили бы в любой
  другой квартире по соседству.
   Напротив дивана - стеллаж с телевизором, справа от него
  пылится проигрыватель, которым сроду не пользовались, а слева
  - радиоприемник, который включали от случая к случаю.
  Торшеры, столики - все это было подобрано со вкусом и
  расставлено по стандартной схеме. Над диваном на стене
  красовался пейзаж размытой осенними дождями лесной дороги,
  которую обступали деревья с золотисто-рыжей листвой. Картина
  смахивала на собранную детскую игру-мозаику, не хватало лишь
  разделяющих отдельные кусочки тоненьких линий.
   Бобби Баундз, бывшая миссис Броди, сидела посреди всего
  этого, тихонько всхлипывая. Энгель вошел в комнату, и она
  тихонько прошептала:
   - Простите, мистер Энгель, но я не могу сдержаться. С
  этой квартирой